Протопресвитер Александр Шмеман


эскиз

Адам, Христос и наш пост

Оригинал взят у adam_a_nt в Адам, Христос и наш пост
Цитата из книги о. Александра Шмемана "Великий пост"
...

Христос — Новый Адам. Он пришел для того, чтобы уничтожить болезнь, вселенную Адамом в жизнь, чтобы восстановить человека для настоящей жизни, и поэтому Он тоже начинает Свое земное служение с поста. "... Постившись сорок дней и сорок ночей (Он) напоследок взалкал" (Матф. 4:3). Голод — это то состояние, когда мы сознаем нашу зависимость от чего-то, когда нам срочно, насущно нужна пища, — что и доказывает, что нет в нас само-сущной жизни. Это тот предел, за которым я или умираю от голода, или, насытив свое тело, сознаю вновь, что я живу. Другими словами, это тот момент, когда перед нами встает ультимативный вопрос: от чего зависит моя жизнь? И так как вопрос это не отвлеченный, так как сама жизнь моего тела зависит от его решения, момент этот оказывается и искушением. Сатана пришел к Адаму в раю; он пришел к Христу в пустыне. Два голодных человека услыхали его слова: ешь, потому что твой голод показывает, что ты всецело зависишь от пищи, что твоя жизнь в пище. И Адам поверил и стал есть; Христос отверг это искушение и сказал: не хлебом единым будет жив человек, но Богом. Он отверг эту всемирную ложь, которую сатана внушил всему миру, сделав ее не поддающейся обсуждению, очевидной истиной, основой всего человеческого мировоззрения, основой науки, медицины, и может быть даже религии. Отвергнув эту ложь, Христос восстановил верное соотношение между пищей, жизнью и Богом, то соотношение, которое нарушил Адам, и которое мы все еще нарушаем каждый день.

Что же тогда означает пост для нас, христиан? Это участие в постном опыте Самого Христа, которым Он освободил нас от совершенной зависимости от пищи, материи и мира. Но освобождение наше ни в коем случае не может быть полным. Мы живем еще в падшем мире, в мире Ветхого Адама, и, составляя часть этого мира, мы все еще зависим от пищи.

Read more...Collapse )                

     




Икона

кpаткое толкование Великого Поста. автор протопресвитер Александр Шмеман

Оригинал взят у adam_a_nt в Бездомность
Катехео: Великий пост

Покаяние часто пpосто пpевpащается в pавнодyшное, объективное пеpечисление гpехов и пpегpешений, как пpизнание себя виновным пеpед законным обвинительным актом. Исповедь и pазpешение гpехов pассматpивается как что-то юpидически законное. Hо пpи этом забывается что-то сyщественное, без чего ни исповедь, ни pазpешение гpехов не имеют ни настоящего значения, ни силы. Это "что-то" и есть именно чyвство отдаления от Бога, от pадости общения с Hим, от настоящей жизни, созданной и данной нам Богом. Действительно, нетpyдно пpизнаться на исповеди, что не соблюдал постов, пpопyскал yтpом или вечеpом молитвы, сеpдился. Hо совеpшенно дpyгое – это вдpyг осознать, что я запятнал и потеpял свою дyховнyю кpасотy, что я далек от своего настоящего "дома", своей настоящей жизни и что что-то дpагоценное, чистое и пpекpасное безнадежно сломано в самой моей жизненной сyщности. И однако это сознание, только это и есть настоящее покаяние и в то же вpемя гоpячее желание веpнyться назад, обpести вновь потеpянный "дом". Я полyчил от Бога богатые даpы: пpежде всего – жизнь и возможность наслаждаться ею, наполнить ее значением, любовью, знанием; а потом – в Кpещении – Hовyю Жизнь Самого Хpиста, даp Святого Дyха, миp и pадость Цаpства Hебесного. Я полyчил знание Бога и в Hем знание всего пpочего, силy и возможность сделаться одним из сыновей Божних. И все это я потеpял и пpодолжаю все вpемя теpять не только в особых гpехах и пpегpешениях, но в наибольшем изо всех гpехов – в yтpате моей любви к Богy, в пpедпочтении "стpаны далекой" пpекpасномy домy Отца.


дуэт-дуплет Наставник

диалог с о.Александром. Узнать Шмемана как современника. Принять как собеседника.

диалог вели в каментах к этому посту (под катом)Collapse )
Конец цитаты...
Так через годы мы можем вести диалог, в котором как бы участвует и сам Шмеман, диалог с о.Александром.

5554321


РУКА

Презентация книги о.Александра Шмемана "Литургия смерти"


Наш МАНДАТ

Из дневников Александра Шмемана. Среда, 9 апреля 1975

Оригинал взят у punk_lowliness в Из дневников Александра Шмемана. Среда, 9 апреля 1975
"Дорогой кончил толщенный том Мориака. Почти каждая страница наводит на размышление. Действительно, один из последних больших христианских голосов нашего времени. Если не вполне убеждает его страстная защита де Голля, то его столь же страстное обличение его врагов бьет прямо в цель, вскрывает какую-то метафизическую, демоническую ложь всего "левого". "Правое" - капитализм, культ государства, шовинизм - может быть и часто бывает бесконечно омерзительным. Но даже и тогда мы остаемся в категориях греха и праведности, гибели и спасения, то есть в категориях, созданных, явленных христианством. "Левое" основано на ненависти к самим этим категориям, к этому видению мира и человека. Оно есть "спекуляция на понижение" в чистом виде. Оно всю ставку ставит на то, что "снизу", и ненавидит все, что "свыше", и это - с таким ясновидением - показывает Мориак. Поэтому теперешний крен влево - явление духовное. Оно есть, прежде всего, отказ от "высшего этажа". Та "справедливость", которой "левое" будто бы вдохновлено, по сути дела есть уравнение всего на самом низшем этаже с отрицанием верхнего. Отсюда любовь к чудовищному понятию "масс". При капитализме можно быть антикапиталистом, при социализме антисоциалист становится немедленно "врагом народа" и "антиисторическим" явлением и потому подлежит уничтожению (во имя "масс").

Принцип частной собственности, сколь бы он ни извращался (а он извращен первородным грехом), есть действительно христианский принцип. Ибо сам мир, сама жизнь - даны нам Богом именно в "собственность" ("владейте и обладайте"). Поэтому христианство зовет опять-таки к личному отказу от "частной собственности" как к исцелению и восстановлению того обладания миром (личного, не коллективного!), которое извратил и предал человек. Но оно не зовет совсем к "уничтожению" частной собственности с заменой ее "коллективной". В мире все лично, сам принцип коллективного дьявольский. Призыв "раздать все" есть не "социальная программа", а эсхатологический принцип, способ перейти в "иной мир"."


Наш МАНДАТ

<i>Шмеман, с личными заметками на полях журнала</i> - подлежит редакции)

Оригинал взят у irinasenk в <i>Шмеман, с личными заметками на полях журнала</i> - подлежит редакции)
...Вслед за императором в Церковь стала вливаться масса. Больше того, благодаря обращению Императора, Церковь поставлена была, даже до официального осуждения язычества, на главное место в жизни Империи, то есть на то место, которое до Константина занимала официальная религия. Функция же этой официальной религии в государстве и обществе состояла в том, чтобы ограждать культом и жертвоприношениями их благополучие, всю жизнь ставить под защиту богов и утверждать соответствие ее божественным законам. И если бы христианство, как многие думают теперь, было бы только «эсхатологией» - то есть призывом отречься от мира, всецело обратиться к грядущему Царству «не от мира сего» - принятие Церковью этой функции действительно означало бы ее «обмирщение». Но ведь уже свидетельство мучеников показывало, что христиане не отделяют религии от жизни, а, напротив, утверждают целостную принадлежность всего человека, всей его жизни Царству Христа. Весь смысл христианской проповеди был в том, что Царство Божие с пришествием Христа «приблизилось» и стало зерном новой жизни уже теперь, уже в этом мире. Ничто в свете воцарения Господа не может уже больше претендовать быть абсолютной ценностью, - ни государство, ни культура, ни семья, ничто, но все подчинено Единому Господу: таков ведь смысл христианского отказа назвать «господом» Императора. И вот теперь сам мир принимал и признавал Господа. Под Его защиту ставил Император свое царство и всю Империю, от Церкви хотел получить ту санкцию, которой раньше ждал от богов. Могла ли Церковь отказаться от этого? Конечно нет, если сама, устами Афанасия, утверждала, что ...«во кресте не вред, а врачество твари»...

Какую санкцию может дать Церковь государству, Империи или земному царству? "Утверждать соответствие ее божественным законам"? А если сменится власть на безбожную - и ее "божественность" прославлять?
Вообще какой-то непонятно на чем основанный тезис, имхо: "Сам мир принимал и признавал Господа" . . .  . . . . Учитывая, что в том же тексте далее: "Собрание Церкви всё очевиднее становится собранием граждан, отделение его от мира как «таинства будущего века» все более номинальным". В свете осознания этих последствий видится достаточно странным поворот мысли о. Александра, даже, по-моему, совсем не в духе его понимания церковной жизни: "Могла ли Церковь отказаться от этого?" Неужели же она должна была пойти на это?

Read more...Collapse )


РУКА

Прот. Александр Шмеман. ИСТОРИЧЕСКИЙ ПУТЬ ПРАВОСЛАВИЯ. Глава 3. Победа Христианства

Оригинал взят у irinasenk в Прот. Александр Шмеман. ИСТОРИЧЕСКИЙ ПУТЬ ПРАВОСЛАВИЯ. Глава 3. Победа Христианства
http://www.sedmitza.ru/lib/text/436720/

Можно без всякого преувеличения сказать, что обращение императора Константина повлекло за собой самый большой перелом из всех, когда-либо пережитых Церковью. Значение его отнюдь не исчерпывается переменой церковно-государственных отношений, внешних условий жизни Церкви. Неизмеримо важнее вызванные им сдвиги в самом христианском сознании, глубокий внутренний переворот, совершающийся постепенно в церковном обществе. Процесс этот настолько сложен и многосторонен, что нужно с опаской относиться к противоречивым оценкам «константиновского» периода: и к огульному его осуждению и к безоговорочному «оправданию».

На первом месте стоит вопрос о самом Константине. Насколько борьба Империи с христианством - явление, как мы видели, «фатальное», настолько же мир между ними дело, прежде всего, одной личности, одной воли, одной инициативы. Этой роли Константина не отрицает никто. Но оценивают ее диаметрально противоположно. Для восточного христианства - Константин и до сего дня остается святым зачинателем христианского мира, орудием победы света над тьмой, увенчивающей подвиг мучеников. Запад же обычно видит в «константиновском мире» начало порабощения Церкви государством или даже первое «падение» Церкви с высот первохристианской свободы. Необходимо хотя бы кратко разобраться в этом всё еще длящемся споре.

Read more...Collapse )


Индикатор

С праздником Покрова Пресвятой Богородицы!

Оригинал взят у adam_a_nt в С праздником Покрова Пресвятой Богородицы!
Тропарь Покрова Пресвятой Богородицы, глас 4.

Ныне, благоверные люди, мы радостно празднуем, / осеняемые Твоим, Богоматерь, пришествием, / и, на Твой непорочный образ взирая, с сокрушением взываем: / покрой нас Святым своим покровом/ и избавь нас от всякого зла, / ходáтайствуя пред Сыном Твоим, Христом Богом нашим, // о спасении душ наших.

Кондак Покрова Пресвятой Богородицы, глас 3.

Дева ныне предстоит в храме / и с сонмами святых невидимо за нас молится Богу; / ангелы с архиереями поклоняются, / апостолы же и пророки торжествуют, // ибо ходáтайствует за нас Богородица пред Богом превечным.

Величание

Величаем Тебя, / всесвятая Дева, / и почитаем святой покров Твой, /

ибо на облаке видел Тебя святой Андрей // за нас Христу молящейся.

Проповедь



прот. Александр Шмеман

Покров

Осенний праздник, праздник Покрова Божьей Матери, ставший особенно излюбленным у нас, хотя возник он не на Руси, а в Константинополе, и — как это ни покажется нам сегодня странным — возник как праздник победы Византии над нашими предками, осаждавшими тогда столичный город. Согласно преданию, в дни этой осады некоторые молящиеся в храме увидели Божью Матерь, держащую покров над городом и молящуюся об этом городе. И, как это случалось не раз в истории, местное событие, ограниченное местными обстоятельствами, как бы переросло себя, расширилось до вселенских размеров и до вселенского значения. Забылась историческая связь событий, забылись конкретные обстоятельства, но остался этот образ Матери, прикрывающей, защищающей, утешающей своих в беду попавших детей.


Read more...Collapse )



эскиз

Неделя о Закхее

За целый месяц до начала Великого Поста Православная Церковь начинает нас как бы предупреждать о нем, возвещать его, готовить нас к нему. И как трудно современному человеку понять все это. Понять, прежде всего, то, что, наряду с другими бесчисленными заботами этой жизни, есть вот эта забота о душе, о внутреннем мире каждого из нас. И что если только мы были бы немножко серьезней, мы поняли бы, насколько важна, насущна, первостепенна именно эта забота. Мы поняли бы тогда, я уверен, эту медленность, этот таинственный ритм церковной жизни, кажущейся современному человеку какой-то архаической ненужной чепухой.



Мы знаем, конечно, какое значение имеет для нашей жизни пища. Это полезно, а это вредно, это тяжело, это опасно. И мы прилагаем все усилия, чтобы применить все эти знания, чтобы сделать пищу полезной. Но ведь это не просто поповская риторика сказать, что душе нужна пища, что не единым хлебом живет человек. Это ведь тоже знает каждый из нас. Нужно и почитать, и подумать, и поговорить, и развлечься, и сходить в театр. Но как здесь оказывается мало заботы, мало внимания, мало, так сказать, элементарнейшей гигиены. Мы ищем чтения полегче, болтовни, а не разговоров, развлечения, а не питания. Read more...Collapse )

эскиз

Тайна моей веры

Оригинал взят у adam_a_nt в Тайна моей веры
Прот. Александр Шмеман. Проповедь.
«Я верю в Бога». Когда я произношу эти слова, то осознаю всю их несоизмеримость со всеми другими словами, произносимыми мною. Я знаю, что, произнося их, я перехожу, так сказать, в другое измерение.  И все же 99 из 100 раз, когда я говорю это, я, пожалуй, не задумываюсь о смысле сказанного. И слова эти звучат так, как если бы они относились к повседневной жизни с ее маленькими заботами. Я привык к ним, привык к тому, что верю в Бога. Как привык к тому, что вокруг меня есть люди, которые не верят в Него. И эта привычка как раз не дает мне прорваться к единственности, особенности, неслыханности того, что я утверждаю как нечто само собой разумеющееся: «Вот, я верю в Бога». Поэтому началом углубления в смысл этих слов, в раскрытии их хотя бы только для меня, для моей жизни, для моего сознания не может не быть удивления восприять их, как если бы я услышал их как в первый раз. 
Сказать: «я верю в Бога» - это значит свободно и ответственно выбрать то, что отныне будет главным в моей жизни и судом над всем другим в ней. Так, что все в ней, все без остатка будет к вере отнесено, будет оцениваться в ее свете, будет включать в себя все мои остальные Я. Говорящий: «я верю в Бога» таким образом уже переступил некую черту, самую важную, самую ответственную из всех. Вся его жизнь отныне этой чертой определена и окрашена. Ибо вера – это прежде всего не то, что мне дает что-то, а то, что сначала отдает меня, что сразу же делает всего меня и всю мою жизнь чем-то бесконечно важным. И я уже не могу жить так, как если б я этих слов: «я верю в Бога» не произнес, не обрек себя на них. В моей жизни уже не может, не должно быть ничего нейтрального, неважного, несущественного. Все, в свете моего решения и моего выбора озарено новым светом, все становится либо верностью вере, либо изменой ей. И все это так потому, что та вера, которую я принимаю этим необратимым утверждением: «я верю в Бога» и есть в первую очередь некий свет, направленный на всю жизнь, некое новое и целостное ее понимание.


?

Log in